вимкнути дудлвключити дудл

Тариф на свободу корупціонерів: чи варто випускати під заставу. ЛІГА.net. Денис Овчаров

Опубліковано мовою оригіналу

Для борьбы с коррупцией нужно соблюдать тайну следствия и читать УПК, а не устраивать пиар-задержания без доказательств, считает адвокат Денис Овчаров

В Кабинете министров сочли, что применение денежного залога для подозреваемых в коррупции – это “только не бросай меня в терновый куст” и предлагают либо увеличить его размер (раз люди типа Стоецкого и Бочковского деньги все таки находят), либо вовсе отменить. Додумались до этого после того как президент посетовал на несовершенное законодательство. Есть такая национальная забава – УПК менять. 

На практике, место потенциальной готовности достать деньги найдется. Если они не пойдут на залог, то обеспечат комфорт в СИЗО. А в зоне комфорта, как известно, изменений в личности не происходит.

Мы еще не успели отойти от цирка с задержанием в Кабинете министров, как жажда зрелищ была удовлетворена новыми перлами от власти. Правда, не сидят коррупционеры, а выходят под залог… Что же делать? А давайте залог увеличим в 10 раз или запретим вообще его применять, пусть сидят в СИЗО. 

Давайте разберем все эти ноу-хау и проведем ликбез для властей. 

1. Деньги по залогу попадают в бюджет и там остаются навсегда

Как бы не так. Залог – это мера пресечения, которая избирается для того, чтобы подозреваемый исполнял свои процессуальные обязанности. Т.е. не прятался от следствия, не вставлял палки в колеса следствию, не совершал новых преступлений и не продолжал совершать старых, не запугивал свидетелей. Если же он начнет хулиганить, то залог уходит в доход государства, а если нет, то в дальнейшем из него будет погашаться ущерб.

Но есть один момент: если залог вносит не подозреваемый (а друг, брат, сват), то независимо от суммы ущерба, по окончании суда залог возвращается этому лицу, а вопрос ущерба решается только за счет личного имущества подозреваемого. Президент считает, что залог необходимо отменить. Применение залога в отношении этой категории лиц, как мы видим, не гарантирует наполнение бюджета, но, с другой стороны, разгружает СИЗО, на чье содержание также необходимо выделение средств. Обеспечение лица, выпущенного под залог, становится его личной проблемой вплоть до вынесения-таки приговора судом. Опять же, воспитательная функция налицо.

2. Чем больше залог, тем меньше шансов на побег подозреваемого 

Государство признает, что не может эффективно отслеживать место передвижения подозреваемого. А как же чудо-браслеты? Мы же ж для VIP-персон закупили этих гаджетов на несколько миллионов гривень. Или если один раз с Мельником обожглись, так теперь домашний арест просить не будем никогда? А может, гаджеты обновим? Ну, например, если клиент решит в нем отверткой поковыряться, то устроить небольшой взрыв… и тогда коррупционера можно отличить по оторванным пальцам и кистям рук.

Вопрос ведь не в том, какая сумма каждому конкретному лицу помешает уехать хотя бы за границу сопредельного государства. Вопрос в организации эффективного контроля подозреваемого со стороны правоохранительных органов. Так ведь можно и до уровня применения долговой ямы и методов Святой инквизиции опуститься. Гаджеты, новый УПК и развитое общество должны бы способствовать совсем другому.

3. Вор должен сидеть в тюрьме

Идея избирать меру пресечения только в виде ареста не нова. Мы же помним дела политиков, которые якобы призывали к расколу страны. По ст. 110 УК “Посягательство на территориальную целостность и неприкосновенность Украины” и не только (исключительная мера пресечения – арест). Много их сидит в СИЗО? Единицы. А почему? Потому что кроме голословных обвинений, нужно еще и обоснованное подозрение.

А с этим у наших органов проблемы. Вот суд и отказывает в избрании меры пресечения. И о европейских ценностях… ЕСПЧ очень не любит подобный беспредел, что подтверждается и принципами, заложенными в ст. 5 Европейской конвенции (право на свободу и личную неприкосновенность) и практикой суда (дело Харченко против Украины). 

Обоснованное подозрение предполагает нечто большее, чем несколько страниц с рапортами оперов в качестве “твердых доказательств вины”. Например, в решении Nechiporuk and Yonkalo v. Ukraine ЕСПЧ указал: “Суд повторяет, что “обоснованное подозрение” предполагает наличие фактов или информации, которые могли бы убедить объективного наблюдателя, что лицо могло совершить преступление. 

Целью задержания для допроса является дальнейшее уголовное расследование для подтверждения или опровержения подозрений, которые были основанием для задержания. Однако требование о том, что подозрение должно быть основано на разумных основаниях, является существенной частью защиты от произвольного ареста и задержания. Более того, в отсутствие обоснованного подозрения, арест или задержание лица не могут производиться с целью получения от него признания, показаний против других лиц, либо получения фактов или информации, которая может послужить для обоснования подозрения”.

4. УПК Украины помогает избежать наказания. Нужен передовой опыт “судов” ДНР и ЛНР

Уж очень хочется нашим государственным мужам бороться с коррупцией без суда и следствия. Дабы не мешали творить правосудие. Так, может, подпишем договор “о правовой помощи”, и будем передавать чиновников в самый справедливый ЛНР-ский “суд”?

Снова нельзя?  Как же мы будем бороться с коррупционной нечистью?

Во-первых, начните с тайны следствия. А то как-то странно выходит. О своем фактовом деле чиновник знает за 2-3 месяца до подозрения и все это время радостно сливает свое имущество. Но тайна следствия, конечно же, нерушима. Соответствующая статья в Уголовном кодексе (387), кстати, находится в разделе “преступления против правосудия”, что должно было бы быть равноценно по ущербу коррупционным действиям.

Но нет. Санкция – всего-то штраф от 50 до 300 необлагаемых минимумов доходов граждан, исправительные работы до 2 лет, арест до 6 месяцев с лишением права занимать определенные должности до 3 лет. Сравните: за “коррупционный букет” до 12 лет. Так ведь именно первые помогают вторым остаться голыми перед судом, чтобы не было шансов на компенсацию причиненного ущерба.

Во-вторых, перестаньте называть цифры с потолка, когда речь идет об ущербе от коррупционных действий. Выполняйте свою работу – доказывайте.

В- третьих, УПК вам в помощь. Особенно раздел про негласные следственные действия. Там все подробно расписано и стандарты качества указаны. Читая наш УПК, Джеймс Бонд рыдает в углу. Просто у правоохранительных органов принято жаловаться на УПК. Это легче, чем прочесть 21 главу. За получением разрешения даже не во всех случаях нужно обращаться к следственному судье, хотя такое обращение правоохранителей давно не пугает (ст. 246 УПК).

Если необходимо, то можно проводить и до получения разрешения от следственного судьи (ст. 250 УПК). Тут вам и аудио, видеоконтроль лица и места, арест, осмотр и выемка корреспонденции, снятие информации с транспортных телекоммуникационных сетей, электронных информационных систем, обследование публично недоступных мест, жилья или иного владения лица, установление местонахождения мобильного телефона, наблюдение за лицом, вещью или местом, и даже контроль за совершением преступления. Перечень впечатляющий. Если использовать.

И последнее: худший момент для пиара – момент вручения подозрения и надевания наручников. Вы можете быть совсем не так круты, как вам кажется, но потом до конца дней будете звездой YouTube. Интересно, как сложилась карьера сотрудника МВД, надевающего наручники на Бочковского?

Автор – Денис Овчаров, адвокат, партнер практики правовой безопасности бизнесаАдвокатского объединения Юскутум

По материалам ЛІГА.net