вимкнути дудлвключити дудл

Smart contracts можуть розв’язати проблему порушення авторських прав у мережі Інтернет. Юридична практика. Дмитро Гадомський

Опубліковано мовою оригіналу

Дмитрий Гадомский — адвокат, партнер практики IТ и медиа права АО «Юскутум»

«Вы поможете мне подготовить контракт в блокчейне? Я рассчитываю на гонорар в 2 BTC», — такие запросы не часто поступают. Но каждый такой случай переворачивает представление о юриспруденции.

Неделю назад я был на конференции iTechLaw, и там понял, что не только в странах третьего мира, вроде Украины, клиенты будоражат тихие, стабильные юридические практики своими технологическими новациями.

Гамбургские велосипеды

Причем тут прокат велосипедов в Гамбурге? Начну с примера. Вот решил я сдавать велосипеды в прокат. Скажем, на ВДНХ. Купил велосипеды, открыл ларек. Моя модель работы такая: я отдаю велосипед и беру в залог деньги. Документы я не беру, поскольку доверяю людям. Сумма залога составляет половину себестоимости велосипеда. Я посчитал, что вероятность кражи велосипеда где-то 1 %. Плату за прокат установил в таком размере, чтобы при 1 % краж я все равно оставался бы с хорошей для меня прибылью.

Разумеется, я не собираюсь прощать кражи. Поэтому, если что, обращаюсь в полицию. Полиция ловит каждого десятого злоумышленника и возвращает мне велосипед.

В общем, моя модель работает годами. Я развиваюсь и открыл такой же прокат еще в сотне мест в Киеве. Моя прибыль растет, но растет и абсолютное значение злодеев. Теперь за моими велосипедами гоняется в сто раз больше полицейских, чем раньше.

И вот теперь два риторических вопроса:
1. Это модель работы кривая, или люди плохие?
2. Должна ли полиция заниматься кражами, в которых виноват в основном я, а не мои недобросовестные клиенты?

Впервые я воспользовался муниципальной сетью велосипедов в Гамбурге. Модель работает во всех больших городах Европы, где я был, но в Гамбурге я приобрел первый опыт, потому о нем и расскажу.

Чтобы взять велосипед на одной из нескольких сотен велосипедных парковок, разбросанных по всему городу, мне нужно сначала зарегистрироваться на сайте. При регистрации я указываю свою персональную информацию, почтовый ящик и реквизиты банковской карты. В этот момент с моей карты снимается регистрационный взнос в размере что-то около 20 евро.

Теперь я иду к ближайшей к отелю парковке, «логинюсь» в терминале и беру велосипед. Катаюсь сколько угодно и потом оставляю его на ближайшей парковке. В этот момент с моей карты снимается сумма за время пользования велосипедом.

Могу ли я украсть велосипед? Разумеется, могу. Но это как украсть тележку из супермаркета: все вокруг знают, что я ее украл, ведь где нормальному человеку купить одну тележку? Муниципальные велосипеды как муниципальные велосипеды — с брендингом, блокировкой колес и прочим. 

Могу ли я оспорить стоимость проезда? Конечно, могу. Но только после того, как с моей карты уже снимутся деньги. Могу ли я не заплатить? Разумеется, могу. Если у меня на карте нет денег, я не заплачу. Но в момент пополнения карточки деньги все же спишутся.

Я не подписываю ни одного документа для того, чтобы воспользоваться услугой. Не общаюсь ни с одним человеком. Просто однажды регистрируюсь на сайте и дальше просто катаюсь. Это и есть smart contract.

Оглянитесь вокруг: кассы самообслуживания в лондонском Sainsbury’s, вендинговые автоматы в Киеве, платные дороги в Беларуси — все это примеры «умных контрактов».

Smart contracts

Вот так Wikipedia определяет «умный контракт» — это компьютерный протокол, который выполняет функцию контракта. То есть определяет права и обязанности сторон, упрощает их согласование и приводит договор в исполнение без участия сторон.

Несколько недель назад в Украине наконец был принят закон об электронной коммерции. Теперь электронная форма договора приравнена к письменной. Это хорошая новость и позитивное изменение законодательства. Но, к моему сожалению, это всего лишь полумера: электронная форма договора является самостоятельной формой, а не приравнивается к письменной. Это все равно что приравнивать правовую охрану компьютерной программы к литературному произведению вместо того, чтобы определить отдельный, специфический объект авторских прав. 

Кот Шредингера

Безусловно, авторское право применяется и в сети Интернет. Скопированный объект является копированием в понимании закона об авторском праве. Вот только попытавшись восстановить нарушенное в Интернете право, понимаешь, что авторское право особо-то и не работает в Сети. То есть кот одновременно жив и мертв в зависимости от того, смотришь ты на него или не смотришь.

Много лет правообладатели пытаются внести изменения в украинское законодательство об авторском праве, чтобы создать местный аналог Роскомнадзора. Предлагается предусмотреть законом такой инструмент борьбы с нелегальным контентом, как notice on takedown, установить обязательства хостинг-провайдеров и провайдеров доступа к сети Интернет фильтровать и удалять нелегальный контент, а также предоставить суду право блокировать контент.

Эти инициативы не превращаются в закон, что ужасно раздражает иностранных доноров, зарубежных и местных правообладателей. Мне трудно судить, почему в нашей стране до сих пор нет вменяемого законодательства о защите прав в Сети. Смею предположить, что причина тому — нежелание всех участников пищевой цепочки доставки контента, от автора к потребителю, поступаться своими интересами в угоду общему делу. Провайдеры не желают вкладывать деньги в фильтрацию контента, выступают против любого лицензирования в сфере доступа к сети, правообладатели не пытаются открывать в Украине удобные площадки, а организации коллективного управления вообще живут в какой-то своей параллельной реальности.

RuTracker

На днях суд закрыл навсегда этот легендарный ресурс. Был ли ресурс вне закона? Я уверен в том, что нет — этот ресурс был абсолютно легальным. Был ли на ресурсе нелегальный контент? Да, был, но это не делает нелегальным сам ресурс. 

Давайте посмотрим на то, какие категории контента интересуют пользователей в Сети: популярный контент (попса, массовое кино, книги-бестселлеры) — это первая категория. Вторая категория — это все, что не является массовым продуктом: редкие книги, научная литература, лекции, артхаусное кино, классическая музыка и т.п. Это очень условное разделение, но я использую его только для того, чтобы сформулировать следующую мысль. Ресурсы, подобные RuTracker, дают забытому всеми школьнику в глуши Луганской области возможность послушать лекции по математике, прочесть книгу о фрикономике, посмотреть в записи «В ожидании Годо», пусть даже и с Хабенским. Каким образом этот школьник, или студент, или даже уважаемый всеми в пгт. слесарь-интеллигент купит все это, где он посмотрит «Юность» Соррентино вместо пластмассовых сериалов по «Интеру»?

Не стоит забывать, что Украина — это страна третьего мира, отрезанная от 90 % знаний и культурной жизни. А ресурсы вроде RuTracker дают возможность этот процент уменьшить.

А еще RuTracker дает возможность обмениваться контентом без оплаты правообладателям. Это огромный минус, и печально, что так происходит. Но я склонен винить самих правообладателей в том, что инструменты обмена знаниями используются не по назначению: пока нет ресурса более удобного, чем RuTracker, люди будут качать нелегальный контент. Я искренне верю, что за закрытием ресурса не последует ровным счетом никакого уменьшения доли нелегального контента. Как минимум откроется десяток новых ресурсов, которые займут пустующее место гиганта.

Netflix, Spotify, AppleMusic

Могли ли мы представить себе десять лет назад, что самый большой американский кинотеатр не будет иметь ни одного кинозала? Теперь же есть Netflix, на котором можно купить подписку на кино. Да и что далеко ходить — в Украине есть Megogo. Еще совсем недавно заработал Apple Music, теперь я за совсем небольшие деньги получаю доступ с совершенно легальным трек-листам. Аналогичный сервис предлагает Spotify.

Так зачем же мне искать последний альбом Тома Вейтса на торрентах, если я могу получить его в отличном качестве на своем айфоне? С моей карты каждый месяц будет списываться какая-то сумма, и я даже не буду думать о том, чтобы платить за контент. Как только на карте не будет денег, мой аккаунт будет заблокирован.

А теперь посмотрим на это со стороны автора: автор, заливая контент на Apple Music или Spotify, получает простые и понятные правила распределения вознаграждения. Он не заморачивается тем, чтобы считать прослушивание своего альбома — за него это делает скрипт. Автору не нужно ходить в сберкассу за авторским вознаграждением — деньги приходят на его карту.

В завершение читатель, пожалуй, хотел бы получить объяснение: причем же тут юриспруденция? Но я не уверен, что смогу удовлетворить здоровое любопытство и, возможно, даже злость. Я не вижу больше роли для юриста в этом процессе. 

В реестре судебных решений — масса приговоров за нелегальное использование программного обеспечения. Но количество приговоров невероятно снизилось за последние два года. Причина в том, что большинство вендоров побороли пиратство: теперь софт можно использовать в облаке. Я использую его, пока за него плачу за него — это и есть, опять же, «умный контракт». Пиратство в моделях SaaS, PaaS невозможно by design. 

Роль юриста в этих непростых взаимоотношениях автора и конечного потребителя будет сводиться к разработке этих самых «умных контрактов». Как оказалось, не так уж и просто превратить привычный юридическому глазу контракт в блок-схему. Еще труднее создать «умный контракт», который объединил бы авторов, правообладателей, провайдеров и пользователей в единую прозрачную систему потребления контента, сбора и распределения вознаграждения. Но как бы ни было сложно, это намного проще, чем бороться с ветряными мельницами с помощью украинской полиции и суда.

По материалам Юридической практики