вимкнути дудлвключити дудл

Підсумки тижня: повернення Савченко, її політичне майбутнє та саміт G7. Голос столиці. Денис Овчаров

Савченко-Овчаров

Опубліковано мовою оригіналу

Безусловно, самое резонансное событие недели произошло 25 мая. Народный депутат Украины Надежда Савченко была помилована президентом РФ Владимиром Путиными вернулась на родину. Уже в аэропорту она сделала несколько эмоциональных заявлений, а спустя два дня дала большую пресс-конференцию.

Тем временем в Японии прошел двухдневный саммит стран «Большой семерки». Местом проведения встречи был избран остров Хонсю, к охране порядка были привлечены 23 тысячи полицейских. На повестке дня были вопросы мировой безопасности, затронули и тему мирного урегулирования конфликта в Украине, а также санкций против России.

Эти и другие ключевые события недели в эфире радиостанции Голос Столицы прокомментировали дипломат, глава Международного центра перспективных исследований Василий Филипчук, политический аналитик Фонда «Демократические инициативы имени Илька Кучерива» Мария Золкина и адвокат, партнер Адкокатского объединения Juscutum Денис Овчаров.

Какие события, по вашему мнению, были самыми важными на этой неделе?

Филипчук: Их было так много, что мы забыли, с чего это неделя начиналась. За сутки были убиты семь украинских солдат. К сожалению, в этот день так и не собрался Совет нацбезопасности, так и не были объявлены мероприятия по восстановлению контроля над линией соприкосновения на Востоке. Это было оттенено другими событиями. Другое ключевое событие – во время саммита «Большой семерки» в Токио мы увидели, что есть способность удержать санкции в отношении России. Кто знает, будет ли так осенью и зимой. Но главное событие – это возвращение Надежды Савченко. Это большая победа и плюс, что этот человек сейчас с нами.

Золкина: По значению для меня важны два события – встреча «Большой семерки» и возвращение Надежды Савченко.

Сегодня закончился саммит G7. Была принята итоговая резолюция о готовности и дальше продолжать санкции против РФ. Как вы это прокомментируете?

Филипчук: Никаких изменений я пока не вижу. Сохранен тот статус-кво, который был достигнут последние полтора года. Мне кажется, что это было последнее серьезное монолитное заявление «Большой семерки», поскольку я вижу все большее давление на Украину по выполнению Минских договоренностей. Мы понимаем, что пока не публично, но все более жестко со стороны наших западных партнеров высказываются требования к Киеву по принятию закона о выборах на территории так называемых ДНР, ЛНР, по амнистии, отдельному статусу. Я боюсь, что может наступить момент, когда монолитное давление на Россию может быть ослаблено.

В какой перспективе?

Филипчук: Я думаю, что речь идет, дай Бог, о трех – четырех месяцах. Очевидно, что в июне санкции будут продолжены, а дальше пока трудно прогнозировать. Если мы будем воздерживаться от того, чтобы голосовать за эти законы, то, я думаю, будет расти давление и будет определенный критический момент, когда скажут: или голосуйте, или прекращаем такое давление на Россию. Перед нами только два выхода – плохой или очень плохой. Примем – плохо, не примем – еще хуже. Выход – в эту игру не играть, а придумать выход, другой сценарий, другой способ урегулирования конфликта без того, чтобы не принимать одно из двух плохих решений.

Золкина: В последние месяцы в столицах ЕС звучали голоса тех, кто выступал за смягчение санкций против РФ и пытался привязать вопрос санкций к тому, что происходит в плане реформ в Украине. То есть оговорить, насколько Украина успешная или готова к уступкам или выполнению конкретных внутренних реформаторских вещей, пытались привязать это к тому, стоит ли Украину посредством осуществления дальнейшего санкционного давления на РФ поддерживать. То, что это решение принято, для Украины хорошо, это дает определенное количество времени для того, чтобы продолжать маневрировать вокруг Минских договоренностей. Пока мы удерживаемся. Но следующий шаг по выполнению Минских договоренностей под ответственностью Украины.

Франсуа Олланд прямо указал на необходимость принять закон о выборах на неподконтрольных территориях.

Золкина: В официальных заявлениях все привязывают режим санкций к тому, чтобы были выполнены полноценно Минские договоренности. Но де-факто наши ключевые партнеры в том же ЕС готовы были бы закрыть глаза на то, что нет полноценного режима тишины, условий для проведения настоящих выборов на территории Донбасса. В этих условиях принятие закона является риском, но Украину так же, как и сейчас, стимулируют принять закон, и будут стимулировать его имплементировать. Если сейчас у нас есть небольшой запас времени, это означает, что на саммите ЕС следует ожидать продолжения санкций на следующие полгода, которые ЕС из-за ситуации на Донбассе ввел в отношении России, но то, что произойдет через полгода, когда очередной раз в ЕС будут просматривать санкции в отношении России, здесь уже, я думаю, никто не скажет, что полностью Украина будет иметь такую ​​же поддержку.

Филипчук: Странам G7 надо решить, что делать с Китаем. Мы видим мир, который с каждым днем ​​становится другим. Сам формат «Большой семерки» отражает тот миропорядок, который сложился несколько десятилетий назад, а не тот, что есть сейчас. Дискуссии, которые были в Японии, только демонстрируют, что есть золотой миллиард, есть несколько стран, которые смогли достичь определенного уровня благополучия для своих граждан, определенного уровня способностей во внешней и внутренней политике. С другой стороны, есть другие страны, где граждане живут за два доллара в день, и эти граждане собираются и путешествуют в страны «Большой семерки», чтобы там найти работу или решение своих проблем. Это проблема как раз «Большой семерки», ЕС. Эффективной институции, которая способна решать проблемы нелегальной миграции и экономического роста, нет. Пять стран имеют лицензию на агрессию. Без пересмотра системы мироустройства ни одна из перечисленных проблем на саммите «Большой семерки» не будет решена.

Какова вероятность, что такой пересмотр состоится в рамках G7?

Филипчук: Это как ожидать, что Генпрокуратура сможет сама себя реформировать.

Чем может грозить выход Англии из ЕС для европейскому сообществу?

Золкина: Выход Англии не так вероятен, как хотелось бы скептикам. В последние месяцы доля сторонников оставаться членами ЕС становится больше. Если результаты референдума будут отрицательными, то это будет иметь негативные последствия для ЕС. Там целая процедура для выхода. Она должна разработать механизм сосуществования с союзом, подготовить, если захочет, соглашение, как будет регулировать экономические отношения с единым экономическим пространством на территории ЕС. Но недаром политики в Великобритании агитируют и объясняют экономическую, политическую обоснованность пребывания в составе ЕС Великобритании.

Филипчук: Я общался с британскими коллегами: они убеждены, что повторится ситуация, которая была несколько лет назад с референдумом в Шотландии, когда за неделю до референдума было соотношение 52:48 по выходу, но люди, которые пришли в избиручастки, проголосовали за то, чтобы остаться в Великобритании. Все же британцы умные люди, они подумают, что лучше – быть в объединенной Европе и иметь право влияния на принятие решения или показать всем, насколько они лучше.

Я уже занимаюсь лет 20 ЕС и евроинтеграцией. И за эти 20 лет не помню ни одного дня, когда в ЕС не было какого-то кризиса. Это просто свидетельство того, что там действительно демократия, и там любые проблемы не скрываются, не заговариваются, а их обсуждают, а потом решают демократических путем.

Во Франции проходят массовые акции протеста, связанные с трудовой реформой. Насколько это критично?

Золкина: Это проблемы национального уровня. И они не обязательно должны отражаться на функционировании ЕС и наднациональных институтов. Профсоюзы спорят с правительством, пытаются лоббировать свои интересы. Это то, чего в Украине в полноценном виде нет.

Есть предложение о введении механизма о прекращении безвизового режима. Как вы это прокомментируете?

Филипчук: Такой механизм уже существует. Он называется Дублинские конвенции. Страны-члены ЕС и сейчас могут это сделать. Но это длительный период, он требует ряда других шагов, и он может быть применен только на три недели. То есть сейчас речь идет о более таких быстрых и системных решениях, которые позволят отказаться от безвизового режима на более длительный период времени. Это действительно свидетельство того, что нет в ЕС критической массы для принятия политического решения для безвизового режима с Украиной.

Как вы прокомментируете возвращение Надежды Савченко?

Золкина: Де-юре это было помилование. Вполне возможно, что реальная договоренность стала возможной только потому, что никто о ней не знал, это на выносили на международные платформы, это не обсуждали на открытых сессиях.

Филипчук: Начнем с того, что в Минских договоренностях, которые были подписаны еще 12 февраля прошлого года, четко было написано, что должен произойти немедленный обмен всех на всех. И мы видим, что, к сожалению, если даже для Надежды Савченко, которая была членом украинского парламента со всеми регалиями, требовалось столько времени, то как достичь прогресса по другим? Бесспорно, что должен быть другой подход к политическим договоренностям с Россией по урегулированию этих вопросов.

Золкина: Даже если сейчас не было при достижении договоренностей по возврату Савченко, не было достигнуто конкретных пунктов относительно того, на какие уступки Украина была бы готова пойти ради этого, это вовсе не означает, что через некоторое время в ближайшем будущем мы не увидим усиление стимуляции Украины к каким компромиссам по нашей стороны. И в первую очередь это касается, конечно, возможностей урегулирования ситуации на Донбассе. И это касается и принятия закона о выборах, возможно, и проведения выборов. Прогресс в выполнении Украиной дальнейших пунктов Минских договоренностей невозможен без гуманитарной составляющей: не только деэскалации, а именно того, чтобы были освобождены люди, которые находились на территории Донецка и Луганска, потому что об этом-то и ОБСЕ, и наши западные партнеры, и международные институты забывают.

Возможно, они считают, что это – часть плана по режиму тишины?

Золкина: К сожалению, нет, так как представитель Украины в Минской трехсторонней контактной группе Ирина Геращенко постоянно подчеркивает, что нет прогресса, срываются постоянно обмены, которые планируются, в последний момент представители ДНР, ЛНР отказываются. Прогресса в последние месяцы вообще почти нет. И это страшно.

Порошенко в день возвращения Савченко заявил, что ожидает прогресса в освобождении за три – четыре недели.

Золкина: Если действительно были заявления по конкретным фамилиям, я думаю, что это была согласованная позиция в рамках переговоров по освобождению Савченко, что следующим этапом будет освобождение еще минимум двух украинских заключенных, находящихся на территории РФ. Я не думаю, что в одностороннем порядке украинская сторона просто вышла и сказала, не имея обещания или уверенности; но лучше, чтобы это происходило так, как с Савченко, чтобы переговоры шли на последнем этапе в абсолютной тишине.

Каким политиком будет Надежда Савченко?

Ей будет очень сложно, потому что в обществе есть определенные ожидания относительно нее. Я думаю, что ее пресс-конференция показала, что она, очевидно, какую-то часть украинского общества полностью разочарует. Так будет, потому что она живой человек, она имеет свою позицию, она не должна соответствовать тому, что мы от нее ожидаем, потому что у нас в обществе есть разные ожидания. Есть те, кто желают от нее более радикальной позиции, несмотря на то, что она пережила; и те, кто считают, что она должна действовать более умеренно. Я думаю, что лучше, учитывая сложности, выбрать пару направлений, над которыми она сосредоточит свою деятельность, свою работу. И одно из них – это однозначно продвижение вопроса возвращения в Украину политических заключенных. Она это может делать как народный депутат, имея за плечами опыт пребывания в РФ и статус представителя Украины в ПАСЕ. То есть не распылять свои усилия, не погружаться в традиционные распри в украинском парламенте. Она не сможет так же, как другие представители политической партии «Батькивщина», выходить с какими речами о тарифах, социальных льготах, экономической политике, критике МВФ и т.д.

Ее поведение делает ее похожей на радикалов?

Золкина: Я в этом увидела как раз дуализм: в ней борется человек, который пережил заключение, который является борцом, бойцом, офицером; и позиция политика, потому что она понимает, что не обо всех вещах может говорить остро, откровенно, как ей того хотелось. Я думаю, хорошо, что она честно говорит, что она многого не знает, во многих вещах не разбирается. Она не знает тонкостей формирования государственных решений, формирования государственных политик.

Первую пресс-конференцию Надежды Савченко в эфире Голоса Столицы также прокомментировал политтехнолог Дмитрий Раимов.

Есть мнение, что над ней перед пресс-конференцией уже поработали политтехнологи. Вы согласны с этим?

Раимов: Нет, там работы политтехнологов нет. Зная весь украинский рынок и понимая, как работают коллеги из иностранных государств, то я их почерк узнаю. Там поработали не политтехнологи, там поработала фракция «Батькивщина». Насколько вы помните, у Савченко была встреча в том числе и с Тимошенко. Вероятно, прозвучал ряд фраз, которые утихомирили Савченко, и пару рекомендаций, как стоит себя вести. Вы помните, как Савченко, выйдя с трапа, обложила матами журналистов, и я думаю, что она усвоила урок после рекомендаций Тимошенко и компании, что так себя вести не нужно. И еще замечание в контексте политической программы Тимошенко и партии «Батькивщина»: там нет политтехнологов, только политическая платформа партии.

Как надолго сохранится личная популярность Савченко?

Раимов: Есть рейтинг популярности, так называемой узнаваемости. Савченко в Украине знают, у нее практически нет антирейтинга, не так много людей ее не любит, но пока нет рейтинга электорального. Граждане не готовы голосовать, потому что мы не знаем ее программы, о чем речь идет, что она будет делать. Мы только начали слышать ее программные заявления, взгляд на политические процессы. Когда она заявит политическую позицию окончательно, тогда будем говорить, что у нее появляются сторонники и антипантии.

Если Савченко уйдет в политику, мне кажется, она ничего не изменит, она станет одним из украинских политиков, популярным, поскольку она занимает первое место в партии «Батькивщина», но не настолько сильным. Она занимает очень жесткую военную позицию. Она приехала не домой, а на еще одну войну. И вот у нее крайние взгляды, крайний патриотизм, что, с одной стороны хорошо, с другой – отпугивает избирателей. Сейчас нет популярности у радикальных политических партий. В Украине большой запрос на мир. Какую Надя займет позицию, что будет говорить, от этого будет зависеть ее политическая карьера.

Своим мнением касательно возвращения Надежды Савченко на Родину поделился и Денис Овчаров, адвокат партнер юридической компании Juscutum.

Как бы оценили работу адвокатов Надежды Савченко?

Овчаров: В нынешних реалиях нет никакой разницы между российским и украинским правосудием. Савченко – это пример политического лицемерия. В Украине таких Савченко очень много, которые сидят в СИЗО, у которых есть приговор, которые невинно осужденные, по мнению общественности, у которых проблемы с питанием, со здоровьем. Адвокаты сработали хорошо, потому что они добились результата. Результат – возврат на родину, где она свободна.

Есть ли в Украине другие военные, которых можно было бы обменивать?

Овчаров: Если бы они были, то Украина бы обменяла этих военных. Они бы обменяли многих. И не потому, что они хотят вернуть Савченко, а потому, что это политический пиар – мы вернули героиню. Было бы 2, 3, 20 ГРУшников, выдали бы всех. Я думаю, их нет.

Что будет с остальными, как их вернут на родину?

Овчаров: Будет обмен, только это будет обмен политически менее значимый с точки зрения пиара.

Уже две недели Юрий Луценко – генпрокурор Украины. Он должен был в четверг выступить с брифингом, однако это мероприятие перенесли. Почему?

Золкина: Во-первых, это означает, что окончательной позиции, что делать в должности генпрокурора, у самого Луценко сформулировано не было. ГПУ традиционно остается одним из тех институтов, к которым низкий уровень общественного доверия. Показатели за последние несколько лет самые низкие. 10% доверяют, 80% не доверяют, то есть отрицательный баланс доверия-недоверия. Но зато очень важный момент: на Западе говорят откровенно, что именно Шокин не устраивал на этой должности. И они достаточно одобрительно восприняли назначение генпрокурором Луценко.

Овчаров: Было бы, конечно, хорошо, если бы Надежду Савченко выпустили раньше, до того, как его назначили. Вполне возможно, она заняла бы эту должность. У нее тоже нет юридического образования, а законопроект уже есть. И, возможно, была бы неплохим кандидатом на роль министра МВД. Что касается Юрия Луценко, то тут аналогия с парламентской республикой. Во времена Шокина была президентско-парламентская республика. А вот во время Луценка – парламентско-президентская. Что это значит? Что есть совет прокуроров Украины. И большую часть управленческих решений принимает именно он. Фактически Юрий Луценко – это говорящая голова.

ГПУ при Луценко будет использоваться в качестве инструмента политического давления и рычага воздействия?

Овчаров: Яркий пример – это обыск в Одесской ОГА. Это пример того, что так будет. Я думаю, один из первых «заказов», которые будут поступать от государства, это как раз «лупить» по грузинским реформаторам. И это на самом деле правильно, потому что они конкуренты. Саакашвили, Сакварелидзе заявили о том, что создают партию. Саакашвили – неформальный лидер. И сразу же на тебе – обыск.

Также стало известно, что Вышгородский районный суд Киевской области признал незаконным предоставление Семену Семенченко должности командира батальона спецназначения военной части. Подробнее об этом на 106 FM сообщил журналистВладимир Бойко.

Бойко: Эту историю я описал еще год назад. По мотивам моей публикации и было открыто уголовное производство ГПУ. Дело в том, что Семен Семенченко – это человек, который был ранее осужден за совершение преступлений, носил совсем другую фамилию и попал в ряды Нацгвардии по фальшивым документам. Вышгородский суд рассматривал не вопрос Семенченко, к нему нет претензий. Он рассматривал вопрос о том офицере, начальнике штаба, который подделал документы и принял на службу человека, который ни дня не служил в вооруженных силах, вообще не мог быть офицером. Поскольку человек, называющий себя Семеном Семенченко, на самом деле не имеет высшего образования, имеет только среднее. Суд расставил точки в этом вопросе. Он признал, что преступление имело место, он признал, что начальник штаба воинской части №3027, который это сделал, совершил преступление, но избежал наказания в связи с тем, что двое детей у него, он участник АТО и положительно характеризуется по службе.

Вердикт Вышгородского районного суда Киевской области в эфире радиостанции прокомментировал и сам Семен Семенченко.

«Первое – это афера подручных Порошенко, Матиоса. И эта информация основана на обмане людей. Я не прохожу в этом решении ни обвиняемым, ни подозреваемым. Этот суд прошел абсолютно без моего участия, и я даже не знал о том, что он проводится. Этим же решением признано, что у нас батальона «Донбасс» никогда не существовало. Всем известно, как комментируют миллионы украинцев, когда их спрашиваешь: как вы относитесь к нашим судам. Поэтому это решение, естественно, будет обжаловано. Я потребую меня и моих товарищей боевых ввести в это дело в качестве потерпевших и рассматривать его при нас. А Матиосу и Порошенко желаю в их аферах удачи в следующий раз больше, чем сейчас.

По поводу звания: я обжаловал решение по званию в административном суде. Мое заседание последнее было 3 дня назад. Я пришел, резко выключили свет во всем корпусе и сказали, что дело будут рассматривать через два дня. Ручные суды, ручная пресса и отсутствие совести у руководства страны. Я участником шоу дурноватых не буду»,- заявил Семен Семенченко.

Овчаров: Юридически Семен Семенченко прав. Он не субъект обжалования. Субъект обжалования будет тот офицер, в отношении которого было принято это решение. Захочет он его обжаловать? Вряд ли. Почему? Потому что он получил самую минимальную меру наказания, если это вообще можно назвать наказанием. Потому что, возможно, его вообще освободили от уголовной ответственности. Вопрос другой: почему суд избрал такую низкую меру наказания. Он якобы учитывал смягчающие обстоятельства. А я, как адвокат, тоже могу практически на любое решение, которое мне не выгодно, сказать, что оно было куплено, заангажировано, было политическое давление.

Бойко: Неправильно говорить, что лишили звания Семенченко. Ему никто никогда звание офицера не давал и дать не мог. Все картотеки офицеров хранятся в Минобороны. Это человек, который вообще никогда в жизни не служил. Он был осужден Ленинским районным судом Севастополя за совершение преступлений в свое время и провел 8 месяцев в СИЗО. Поэтому вопрос не в том, что его лишили звания. Его никогда и не было. Конкретный начальник штаба воинской части №3027 положил фальшивый приказ о зачислении несуществующего человека на службу. Без документов, без паспорта, без офицерской книги этого Семенченко. И, как оказалось, паспорт на фамилию Семенченко он получил только на следующий день после того, как был принят в военную часть.

Ранее директор Украинской политконсалтинговой группы Дмитрий Разумков эфире «ГС» заявил, что отстраненность в заявлениях Савченко от всех политических сил наталкивает на мысль, что она будет развиваться самостоятельно, возможно, отдельно от «Батькивщины».

Савченко сначала нужно пройти психологическую реабилитацию. Затем посетить курсы для политических лидеров где-нибудь на Западе. А уже потом погружаться в политику. Такие советы дали эксперты в эфире радиостанции.

Голос столицы